Гаагская конвенция о похищении детей и Беларусь в 2027 году: что делать, если ребёнка увезли за границу

Когда один из родителей увозит ребёнка за границу без согласия другого, и юристы, и сами родители первым делом вспоминают Гаагскую конвенцию. Её принято считать универсальной гарантией: будто бы она позволяет вернуть ребёнка домой из любой точки мира. Отчасти такая репутация заслужена, но только отчасти. Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года — действительно эффективный инструмент, однако она не срабатывает автоматически и действует далеко не со всеми странами. Поэтому, если дело связано с Беларусью, сначала нужно выяснить не то, как работает Конвенция, а то, применима ли она вообще.

Ответ на этот вопрос зависит от того, как Беларусь стала участницей Конвенции, и иногда он оказывается неожиданным. Беларусь не подписывала Конвенцию при её принятии, а присоединилась к ней в 1998 году. По правилам Конвенции присоединение действует только в отношениях с теми государствами, которые заявили о его принятии. В результате Конвенция связывает Беларусь со многими странами — Россией, большинством европейских государств, Великобританией и другими, — но не со всеми. Самое заметное исключение — США. Для родителя одно это обстоятельство может решить, есть ли у него вообще возможность воспользоваться гаагской процедурой.

В статье разберём, что на самом деле применяется, когда ребёнка вывозят из Беларуси или привозят в Беларусь: что Конвенция регулирует и чего не регулирует, с какими странами она действует, как проходит дело о возвращении, по каким основаниям суд может отказать в возвращении и что остаётся, если Конвенция неприменима. Материал адресован прежде всего смешанным семьям: для них эта тема особенно важна, и именно они могут заранее предотвратить проблему. Мы исходим не из громкой репутации Конвенции, а из того, как дела о международном похищении детей с участием Беларуси складываются на практике.

Что регулирует Конвенция, а что нет

Начнём с того, что сфера действия Конвенции уже, чем принято думать. Конвенция 1980 года не решает, с кем из родителей будет жить ребёнок. Она определяет, суд какой страны вправе разрешить этот спор. Её единственная цель — незамедлительно вернуть незаконно вывезенного или удерживаемого за границей ребёнка в государство, где он постоянно проживал, чтобы спор о месте жительства ребёнка рассматривали суды этого государства, а не той страны, куда его увезли. Иначе говоря, Конвенция возвращает спор в надлежащий суд, но сама его по существу не разрешает.

Именно это родители чаще всего не учитывают, хотя от этого зависит всё остальное. Решение о возвращении не означает, что второй родитель лучше или что ребёнок должен остаться с ним. Оно означает только одно: ребёнок должен вернуться, чтобы спор рассмотрел надлежащий суд. Родитель, которого обязали вернуть ребёнка, не проигрывает спор о месте жительства — он лишь теряет возможность перенести его в удобную для себя страну. Конвенция сознательно не оценивает, кто из родителей прав по существу. Её задача в другом: не дать родителю улучшить своё положение в споре, просто перевезя ребёнка через границу.

Конвенция применяется к детям младше 16 лет, которые постоянно проживали в одном договаривающемся государстве и были незаконно перемещены в другое государство или удерживаются там. Незаконным считается перемещение или удержание, которое нарушает права опеки другого родителя. Так в Конвенции называются права, связанные с заботой о ребёнке, и прежде всего право определять его место жительства. Процедура рассчитана на быстрое разрешение: ребёнка нужно вернуть до того, как он обживётся на новом месте, чтобы за время судебного процесса похищение не успело перестроить его жизнь. Чтобы эффективно пользоваться Конвенцией, важно воспринимать её как способ быстро вернуть спор в надлежащий суд, а не как способ выиграть спор о ребёнке.

Главный вопрос: действует ли Конвенция в отношениях с нужной вам страной

Прежде чем говорить о процедуре, нужно ответить на предварительный вопрос: действует ли Конвенция между Беларусью и другой страной? Для Беларуси это не формальность. Поскольку Беларусь не подписала Конвенцию, а присоединилась к ней, Конвенция действует только с теми государствами, которые это присоединение приняли. Поэтому даже среди участников Конвенции есть страны, с которыми у Беларуси договорных отношений по ней нет, и в любом трансграничном деле о похищении ребёнка это нужно проверить в первую очередь.

Хорошая новость в том, что с большинством стран, важных для белорусских семей, Конвенция действует. Это Россия и другие постсоветские государства, а также большая часть Европы — Польша, Литва, Латвия, Эстония, Германия, Франция, Испания, Италия и Великобритания. Сюда же относятся Турция, Израиль, Япония, Южная Корея и многие другие страны. Поэтому большинству семей, чья жизнь связана с Беларусью и Европой или постсоветскими странами, гаагская процедура доступна. Общая картина приведена в таблице.

СтранаДействует ли Конвенция в отношениях с БеларусьюЧто делать
Россия и другие постсоветские государства (Казахстан, Узбекистан, Молдова, Грузия, Армения, Украина)ДаПодать заявление о возвращении через центральные органы
ЕС и большая часть Европы (Польша, Литва, Латвия, Эстония, Германия, Франция, Испания, Италия и др.)ДаПодать заявление о возвращении ребёнка
Великобритания, Турция, Израиль, Япония, Южная Корея и многие другиеДаПодать заявление о возвращении ребёнка
СШАНет — между странами Конвенция не действуетГаагская процедура недоступна — используются другие правовые и дипломатические способы
Материковый КитайНет — Конвенция применяется только к Гонконгу и МакаоГаагская процедура в отношении материкового Китая недоступна
Государства, не участвующие в Конвенции (многие страны Азии, Африки и Ближнего Востока)Нет — страна не участвует в КонвенцииДвусторонние договоры или обращение в местный суд

Первое, что нужно выяснить в любом деле, — действует ли Конвенция 1980 года между Беларусью и другой страной. Если да, можно воспользоваться гаагской процедурой; если нет, придётся действовать более медленными и менее надёжными способами. Главные исключения — США и материковый Китай (там Конвенция применяется только к Гонконгу и Макао). С Россией, другими постсоветскими странами и большей частью Европы Конвенция действует.

Чаще всего семьи ошибаются в отношении стран, с которыми Конвенция не действует, и прежде всего в отношении США. Родитель, который рассчитывает, что спор о вывозе ребёнка из Беларуси в США решится по Гаагской конвенции, ошибается: между этими странами она не действует, и добиваться возвращения придётся другими, гораздо менее надёжными способами, если это вообще окажется возможным. То же касается материкового Китая, где Конвенция применяется только к Гонконгу и Макао, и многих государств, которые в ней не участвуют. Поэтому вопрос о том, с какой страной связано дело, — не формальность: от ответа зависит, будет ли у родителя чёткий правовой механизм защиты.

Как проходит дело о возвращении

Если Конвенция применима, всё дело строится на двух понятиях: место постоянного проживания ребёнка и права опеки. Место постоянного проживания — это страна, где ребёнок фактически жил до перемещения и где была сосредоточена его жизнь. Его определяют не по гражданству и не по документам, а по реальным обстоятельствам. Именно туда Конвенция и предписывает вернуть ребёнка. Права опеки — это права второго родителя, которые нарушил вывоз: права, связанные с заботой о ребёнке, и прежде всего право на определение места жительства ребёнка. Важно, чтобы родитель не только имел эти права, но и фактически их осуществлял. Если перемещение их нарушило, оно считается незаконным в смысле Конвенции, и именно такие случаи гаагская процедура призвана исправлять.

Дела ведутся через центральные органы. Каждое договаривающееся государство назначает такой орган; в Беларуси это управление международного сотрудничества Министерства юстиции. Родитель подаёт заявление в центральный орган своей страны или напрямую в центральный орган страны, где находится ребёнок. Центральные органы вместе устанавливают местонахождение ребёнка, по возможности пытаются урегулировать спор мирно, а если это не удаётся, передают дело в суд страны, где ребёнок находится сейчас. Решение по заявлению о возвращении принимает именно этот суд. Центральный орган организует взаимодействие, а решение выносит суд.

Суд решает узкий и конкретный вопрос: было ли перемещение или удержание незаконным и, если да, должен ли ребёнок вернуться. С кем ребёнок в итоге будет жить, этот суд не решает. Поэтому дело и рассматривается быстро: суду не нужно всесторонне исследовать, что лучше для ребёнка, как в обычном споре о месте жительства, — он отвечает только на вопросы, поставленные Конвенцией. Дело о возвращении принципиально отличается от спора о детях: оно проходит быстрее, носит более формальный характер и направлено на один результат — вернуть ребёнка в страну, суды которой затем решат все остальные вопросы.

Правило одного года и узкие исключения

Для Конвенции важно время. Если родитель обратился с заявлением о возвращении в течение года с момента незаконного перемещения или удержания, суд обязан вынести решение о немедленном возвращении ребёнка, если только не применимо одно из исключений. Если прошло больше года, возвращение по-прежнему остаётся общим правилом, но суд может отказать в нём, если ребёнок уже адаптировался к новой среде. 

Исключения намеренно сформулированы узко: если бы от возвращения было легко уклониться, Конвенция потеряла бы смысл. Суд может отказать в возвращении, если второй родитель фактически не осуществлял права опеки, дал согласие на перемещение или впоследствии его одобрил. Суд может отказать, если существует серьёзный риск, что возвращение причинит ребёнку физический или психологический вред или иным образом поставит его в невыносимые условия. Требования здесь очень высокие: речь идёт о реальной опасности, а не об обычных трудностях, связанных с переездом обратно. Суд может учесть возражения самого ребёнка, если тот достиг такого возраста и степени зрелости, что с его мнением следует считаться. Наконец, суд может отказать, если возвращение противоречит основополагающим принципам защиты прав человека.

Главное, что нужно понимать об этих исключениях, — насколько строги требования и как часто родители переоценивают свои шансы. Доводы «ребёнку здесь лучше», «здесь хорошие школы», «ребёнком в основном занимаюсь я» не являются основаниями для отказа по Конвенции: ни один из них не относится к тем узким вопросам, которые ставят исключения. Ссылка на серьёзный риск — не обходной путь, чтобы заново поднять спор о месте жительства ребёнка: это исключение применяется только при реальной и серьёзной опасности. Родителю, который ссылается на исключения, придётся доказать их по строгим критериям Конвенции. А родителю, добивающемуся возвращения, не стоит отступать только потому, что другая сторона уверена в своей правоте: чаще всего такая уверенность необоснованна.

Основания для отказа в возвращении: насколько сложно их доказать

Во многих спорных гаагских делах главная борьба разворачивается именно вокруг исключений, поэтому полезно разобрать их по отдельности и трезво оценить, насколько сложно доказать каждое. Лёгких оснований нет — Конвенция создана для того, чтобы возвращать детей, а не искать причины этого не делать. Но различаются они существенно: одни зависят от конкретных обстоятельств и могут сработать, если факты действительно их подтверждают, другие настолько трудно доказать, что суды признают их крайне редко.

Основание для отказаСутьНасколько сложно доказать
Серьёзный риск вреда (подп. «b» ст. 13)Возвращение создаст угрозу физического или психологического вреда для ребёнка либо поставит его в невыносимые условияОчень сложно — нужна реальная опасность
Возражения ребёнка (ч. 2 ст. 13)Ребёнок, достигший достаточной зрелости, возражает против возвращенияЗависит от возраста и зрелости — мнение учитывается, но не предрешает исход
Согласие или последующее одобрение (подп. «а» ст. 13)Второй родитель согласился на переезд или впоследствии его одобрилЗависит от обстоятельств — нужны убедительные доказательства
Неосуществление прав опеки (подп. «а» ст. 13)Второй родитель фактически не осуществлял права опекиПризнаётся редко — обычно достаточно даже ограниченного участия в жизни ребёнка
Нарушение прав человека (ст. 20)Возвращение противоречит основополагающим принципам защиты прав человекаПризнаётся редко — применяется очень узко
Ребёнок адаптировался к новой среде (ст. 12)Заявление подано позже чем через год после вывоза, и ребёнок уже освоился на новом местеПрименимо, только если заявление подано позже чем через год

Основания, по которым суд может отказать в возвращении ребёнка, и насколько сложно доказать каждое из них. Простых оснований нет: Конвенция создана для того, чтобы возвращать детей, поэтому любое исключение требует серьёзных доказательств, а некоторые почти никогда не срабатывают.

Вывод из таблицы простой: защититься от возвращения трудно, а большинство доводов, на которые рассчитывают родители, увёзшие ребёнка, вообще не подпадают под эти исключения. Исключения — это не перечень причин, по которым ребёнку могло бы быть лучше остаться. Это короткий и строгий список обстоятельств, при которых возвращение было бы неправильным, хотя Конвенция в целом исходит из того, что ребёнка нужно вернуть. Родителю, который возражает против возвращения, нужно показать, что его ситуация точно подпадает под одно из оснований, и доказать это. А родителю, добивающемуся возвращения, не стоит опасаться, что другая сторона спасётся ссылкой на исключение: в подавляющем большинстве случаев это не помогает.

Два сценария: ребёнка увезли из Беларуси или привезли в Беларусь

Конвенция работает в обе стороны, и от того, в каком направлении переместили ребёнка, зависят действия родителя. Если ребёнка, постоянно проживавшего в Беларуси, увезли за границу и не вернули, заявителем становится родитель, оставшийся в Беларуси. Он подаёт заявление через белорусский центральный орган, а решение принимает суд страны, куда увезли ребёнка, по своим процессуальным правилам. Задача белорусского родителя — действовать быстро: подтвердить, что ребёнок постоянно проживал в Беларуси, доказать свои права в отношении ребёнка и подать заявление, пока не истёк год и ребёнок не успел освоиться на новом месте.

В обратной ситуации, когда ребёнка, постоянно проживавшего за границей, привозят в Беларусь и оставляют здесь вопреки правам другого родителя, Беларусь выступает запрашиваемым государством, и заявление о возвращении рассматривает белорусский суд. Родитель, оставшийся за рубежом, обращается в центральный орган своей страны, дело передаётся в белорусский суд, и тот проверяет всё, что требует Конвенция: было ли перемещение или удержание незаконным, проживал ли ребёнок постоянно за границей, не истёк ли год, есть ли основания для отказа. В какой бы роли ни оказался родитель, важно понимать: суд какой страны рассматривает дело, какие сроки действуют и на ком лежит бремя доказывания — всё это зависит от того, куда переместили ребёнка.

При этом в обоих случаях логика Конвенции одинакова: вопрос не в том, кто из родителей лучше, а в том, где должен решаться спор о ребёнке, и ответ — в стране его постоянного проживания. Если родитель привёз ребёнка в Беларусь в расчёте на то, что спор решит белорусский суд, а Конвенция применима, он, скорее всего, получит решение о возвращении, и спор о месте жительства ребёнка будет рассматриваться за границей. Если же ребёнка увезли из Беларуси и Конвенция применима, у родителя есть реальная возможность вернуть его домой. От направления зависит процедура, но не сам принцип.

Если Конвенция не действует: другие способы защиты

Сложнее всего с делами, в которых Конвенция между Беларусью и другой страной не действует, — например, когда речь идёт о США или материковом Китае. Гаагской процедуры здесь нет, и родителю приходится полагаться на более медленные и менее надёжные инструменты. Определённую помощь могут оказать двусторонние договоры о правовой помощи между Беларусью и конкретной страной. На постсоветском пространстве основой для признания и исполнения решений о детях могут служить конвенции СНГ о правовой помощи. А если никакого договора нет, остаётся обращаться в суд страны, где находится ребёнок, и вести спор по её законодательству.

Ни один из этих способов не сравнится с гаагской процедурой по скорости и предсказуемости, и это важно понимать заранее. Ценность Конвенции в том, что она даёт чёткую, взаимную и сравнительно быструю процедуру с одной ясной целью. Без неё родителю приходится иметь дело с иностранными судами, пробелами в договорах и дипломатическими каналами — часто долго, дорого и без гарантии результата. Такое дело не обязательно безнадёжно, но оно несравнимо сложнее и, как правило, с самого начала требует участия профильных юристов в обеих странах, а не одного заявления через центральный орган.

Отсюда главный вывод, которому посвящён следующий раздел. Если вернуть ребёнка из страны, где Конвенция не действует, бывает долго, дорого, а иногда и невозможно, то предотвратить похищение становится в разы важнее. Для семей, связанных с такими странами, профилактика — не дополнительная мера предосторожности, а основная доступная защита, и к тому же та, что больше всего зависит от самой семьи. Гораздо разумнее оценить риск похищения заранее, чем искать способы вернуть ребёнка, когда он уже за границей.

Предупредить легче, чем исправлять: что важно знать трансграничным семьям

Даже если гаагская процедура доступна, пройти её непросто, а без неё родитель может оказаться в тупике. Поэтому лучшая защита для трансграничной семьи — не допустить, чтобы один из родителей самовольно вывез ребёнка. В Беларуси для этого есть конкретные инструменты. Родитель, который опасается, что другой может увезти ребёнка за границу и не вернуть, вправе добиваться ограничения его выезда. Чёткие правила выезда ребёнка за границу, а при необходимости — порядок выезда, определённый судом, помогают предотвратить похищение, последствия которого иначе пришлось бы устранять через Конвенцию.

Второй важный способ — договорённость между родителями. Если они заранее и чётко определили, как ребёнок может выезжать за границу, где он будет жить и как каждый из родителей участвует в его воспитании, у конфликта гораздо меньше шансов закончиться вывозом ребёнка. Нотариально удостоверенное соглашение о детях, закрепляющее место жительства и порядок поездок, или договорённость, достигнутая в ходе семейной медиации, защищают ребёнка надёжнее любых мер, принятых задним числом: они устраняют неопределённость и обиды, из которых и вырастают похищения. 

Поэтому смешанным и трансграничным семьям стоит решать вопрос о риске похищения заранее и системно, а не разбираться с кризисом, когда он уже наступил. Выясните, с какими странами Конвенция действует, а с какими нет; чётко и документально оформите порядок поездок и место жительства ребёнка; получите консультацию до того, как поездка или переезд перерастут в конфликт, а не после того, как ребёнок окажется за границей. Лучше всего справляются семьи, которые позаботились о защите заранее, пока решения ещё были в их руках.

Ошибки, из-за которых проигрывают гаагские дела

Исход гаагских дел часто решают несколько типичных ошибок, и знать их — уже половина успеха. Для родителя, у которого увезли ребёнка, самая дорогая ошибка — промедление. Конвенция поощряет быстрые действия и наказывает нерешительность: в течение первого года ребёнка возвращают практически автоматически, но каждый упущенный месяц позволяет другой стороне обустроить ребёнку новую жизнь, а по истечении года это может стать основанием для отказа. Родитель, который выжидает в надежде, что другой одумается, или пытается сначала договориться, сам даёт оппоненту сильнейший аргумент. Как только становится ясно, что добровольно ребёнка не вернут, заявление нужно подавать немедленно.

Типичная ошибка родителя, увёзшего ребёнка, противоположна: он уверен, что его спасут доводы по существу. Он рассчитывает, что суд оставит ребёнка, раз тому хорошо на новом месте, школы лучше или сам родитель всегда больше занимался ребёнком. Но ни один из этих доводов не отвечает на вопросы, которые на самом деле рассматривает суд по гаагскому делу: было ли перемещение незаконным, где ребёнок постоянно проживал и есть ли основания для отказа. Какая страна или какой родитель лучше для ребёнка, суд не оценивает. Родитель, который готовится к спору о месте жительства ребёнка, хотя перед ним дело о возвращении, готовится не к тому процессу и, как правило, проигрывает.

Есть ещё три распространённые ошибки. Первая — пытаться заново решить спор о ребёнке в стране, куда его увезли, хотя весь смысл Конвенции в том, что такой спор рассматривается в стране постоянного проживания: суд, который решает вопрос о возвращении, эти доводы просто не примет. Вторая — считать, что Конвенция действует с той или иной страной, хотя на самом деле не действует (прежде всего это касается США), и рассчитывать на механизм, которого нет. Третья — не обращаться с самого начала в центральный орган и не использовать установленный порядок по делам о похищении детей, а действовать наугад и терять время там, где всё решает скорость. Каждой из этих ошибок можно избежать, и нередко именно от этого зависит, вернётся ли ребёнок домой.

Часто задаваемые вопросы

Действует ли Гаагская конвенция между Беларусью и США?

Нет. Конвенция 1980 года между Беларусью и США не действует, поэтому споры о вывозе ребёнка между этими странами нельзя решить по гаагской процедуре. Родителю придётся использовать другие, гораздо менее надёжные способы: обращаться в суд страны, где находится ребёнок, опираться на применимые двусторонние договорённости и дипломатические каналы. Это один из самых важных пробелов, о котором нужно знать.

Решает ли Конвенция, с кем останется ребёнок?

Нет, и это самое распространённое заблуждение. Конвенция решает только вопрос о том, должен ли незаконно вывезенный или удерживаемый ребёнок вернуться в страну постоянного проживания, чтобы суды этой страны рассмотрели спор о его месте жительства. Решение о возвращении не означает, что второй родитель лучше; оно лишь определяет, где должен рассматриваться спор. Вопрос о том, кто из родителей прав по существу, Конвенция сознательно оставляет в стороне.

Что считается незаконным перемещением или удержанием?

Вывоз ребёнка в другую страну или его удержание там в нарушение прав опеки другого родителя — при условии, что ребёнок постоянно проживал в первой стране, а второй родитель фактически осуществлял эти права. Права опеки по Конвенции включают право определять место жительства ребёнка. Значение имеет не то, хороший ли родитель тот, кто увёз ребёнка, а то, нарушил ли переезд признанное право другого родителя решать, где будет жить ребёнок.

Что такое место постоянного проживания ребёнка?

Это страна, где ребёнок фактически жил до перемещения и где был сосредоточен центр его жизни. Его определяют по реальным обстоятельствам, а не по гражданству или документам. Именно туда Конвенция предписывает вернуть ребёнка, поэтому установить место постоянного проживания — ключевая задача в деле. Ребёнок может постоянно проживать в стране независимо от того, какой у него паспорт и откуда родом его родители.

Может ли ребёнок отказаться возвращаться?

Суд может учесть возражения ребёнка, но только если он достиг такого возраста и степени зрелости, что с его мнением следует считаться. Даже в этом случае мнение ребёнка — лишь один из факторов, а не решающее слово. Желание маленького ребёнка исход гаагского дела не определяет. Это исключение предназначено для действительно зрелого ребёнка с обоснованными возражениями, а не для того, чтобы родитель высказывал свои желания устами ребёнка.

Что делать, если с момента вывоза ребёнка прошло больше года?

Возвращение остаётся общим правилом, но суд может отказать в нём, если ребёнок адаптировался к новой среде. Поэтому так важно действовать быстро: в течение первого года ребёнка возвращают, если не применимо одно из исключений, а после этого другая сторона может сослаться на то, что за время промедления ребёнок обжился на новом месте. После истечения года время работает на родителя, увёзшего ребёнка, — и это главная причина не медлить.

Какой орган в Беларуси является центральным органом по Конвенции?

Управление международного сотрудничества Министерства юстиции Республики Беларусь. Этот орган направляет и принимает заявления о возвращении детей по Гаагской конвенции, помогает установить местонахождение ребёнка, пытается урегулировать спор мирным путём и передаёт дело в суд. Через него родитель, живущий в Беларуси, добивается возвращения ребёнка из-за границы, и через него же родитель из другой страны обращается в белорусский суд, чтобы вернуть ребёнка из Беларуси.

С нужной страной Конвенция не действует. Что делать?

В таком случае гаагской процедуры нет и придётся использовать другие способы: двусторонний договор о правовой помощи между Беларусью и этой страной, если он заключён, конвенции СНГ о правовой помощи на постсоветском пространстве или обращение в суд страны, где находится ребёнок, по её законодательству. Это дольше и гораздо менее надёжно, чем гаагская процедура, и обычно требует участия профильных юристов в обеих странах. Именно поэтому профилактика особенно важна там, где Конвенция не действует.

Сколько длится гаагское дело о возвращении?

Меньше, чем обычный спор о месте жительства ребёнка, — так задумано: Конвенция нацелена на незамедлительное возвращение, и суд решает только узкие вопросы о незаконности перемещения и о возвращении, не исследуя все обстоятельства жизни ребёнка. Однако «незамедлительно» — понятие относительное: такие дела могут длиться месяцами, особенно если стороны спорят об основаниях для отказа или ребёнка приходится разыскивать. Заявителю важно не медлить: чем раньше подано заявление, тем сильнее его позиция и тем меньше у другой стороны возможностей сослаться на то, что ребёнок уже адаптировался.

Можно ли избежать возвращения, сославшись на серьёзный риск?

Только в действительно серьёзных случаях. Это исключение касается реального риска физического или психологического вреда либо иных невыносимых условий для ребёнка. Требования здесь высокие, и общих рассуждений о благополучии ребёнка недостаточно. Доводы «ребёнку здесь лучше» или «с другим родителем трудно договориться» под это основание не подпадают. Суды толкуют его узко именно для того, чтобы оно не превратилось в способ заново рассмотреть спор о месте жительства ребёнка в стране, куда его увезли.

Имеет ли значение, кто из родителей увёз ребёнка?

Значение имеет то, нарушило ли перемещение или удержание права опеки другого родителя, а не то, кто именно увёз ребёнка. Увезти ребёнка может и мать, и отец, и пострадавшей стороной тоже может оказаться любой из них — для Конвенции это безразлично. Суд оценивает, где ребёнок постоянно проживал и нарушил ли переезд права другого родителя, в том числе право определять место жительства ребёнка.

Применяется ли Конвенция, если ребёнку уже исполнилось 16 лет?

Конвенция применяется к детям младше 16 лет и перестаёт применяться, как только ребёнку исполняется 16, поэтому на подростков старшего возраста она не распространяется. Кроме того, Конвенция должна была действовать между двумя странами на момент перемещения или удержания. Если ребёнок уже вышел из этого возраста или ситуация не подпадает под Конвенцию, остаются другие способы — обращение в местный суд и применимые международные договоры. Поэтому пределы действия Конвенции стоит знать заранее.

Можно ли оставить ребёнка в Беларуси, чтобы спор о нём решал белорусский суд?

Нет, если ребёнка привезли сюда незаконно и Конвенция применима. Конвенция исходит из того, что спор о месте жительства ребёнка решают суды страны его постоянного проживания, а не страны, куда его увезли. Поэтому если привезти ребёнка в Беларусь, чтобы спор рассматривал белорусский суд, скорее всего, суд вынесет решение о возвращении, а сам спор будет рассматриваться за границей. Родитель, который рассчитывает сменить суд, просто пересекая границу, как правило, неверно понимает смысл Конвенции.

Можно ли урегулировать гаагский спор по соглашению или через медиацию?

Да, и центральные органы активно поддерживают мирное урегулирование, когда оно возможно. Дело о возвращении не обязательно доводить до судебного разбирательства: родители могут договориться о добровольном возвращении ребёнка или о таком порядке его жизни, при котором возвращение не потребуется. Для этого часто используют медиацию, в том числе трансграничную. Договорённость, как правило, достигается быстрее и меньше травмирует ребёнка, чем судебный спор, поэтому её стоит рассматривать везде, где она реальна.

Что такое обязательства заявителя и «зеркальные» решения?

Это инструменты, с помощью которых суды делают возвращение безопасным для ребёнка. Вынося решение о возвращении, суд может потребовать от родителя-заявителя обязательств относительно условий, в которые вернётся ребёнок: обеспечить жильё и содержание, не инициировать уголовное преследование другого родителя и т. п. Кроме того, суд может обусловить возвращение тем, что в стране постоянного проживания будет вынесено «зеркальное» решение с теми же гарантиями, чтобы их можно было исполнить и там. Эти механизмы позволяют снять обоснованные опасения, не отказывая в возвращении, и совместить обязанность вернуть ребёнка по Конвенции с необходимостью защитить его.

Выводы

Гаагская конвенция о похищении детей — реальный и действенный механизм защиты, но в делах, связанных с Беларусью, всё зависит от того, применима ли она. Поскольку Беларусь не подписала Конвенцию, а присоединилась к ней, Конвенция действует только со странами, принявшими это присоединение: с большей частью Европы, Великобританией и постсоветскими государствами, но не с США и не с материковым Китаем. Там, где Конвенция применима, она позволяет быстро вернуть незаконно вывезенного ребёнка в страну постоянного проживания, чтобы спор о нём рассмотрел надлежащий суд. Там, где она не действует, родителю остаются более медленные и гораздо менее надёжные способы.

Поэтому в любом трансграничном деле первый вопрос — действует ли Конвенция в отношениях с нужной страной. А самое полезное, что может сделать семья, — заранее позаботиться о защите от похищения: знать, где действует Конвенция, чётко оформить порядок поездок и место жительства ребёнка и действовать быстро, если вывоз всё-таки произойдёт. Мы консультируем смешанные и трансграничные семьи по вопросам международного похищения детей и его предотвращения в Беларуси и за её пределами, чтобы защита, которую даёт Конвенция, была понятна и выстроена заранее, а там, где Конвенция не действует, пробелы закрывались продуманными мерами, а не обнаруживались в разгар кризиса.

Связаться с нами

    Ваше сообщение